Берю и я одновременно издаем крик горечи, бессилия и отчаяния. Он получает свободный полет без парашюта с высоты четвертого этажа. Прощай, Пино! Бедняга жалко крутится в воздухе. Толпа внизу испуганно кричит. Я закрываю глаза, отказываясь верить в очевидное. Я хочу абстрагироваться от этой жестокой реальности, чтобы не видеть, как умрет Пино, не слышать жуткий звук удара его тела об асфальт. Когда я раскрываю моргалы, темная масса на земле уже окружена толпой, жаждущей сильных эмоций. Берю бросается, вперед как сумасшедший. Хотите верьте, хотите нет (если не верите, идите к дьяволу), но ноги у меня совершенно ватные. Я их больше не чувствую. Я кладу голову на руль. Если бы я мог заплакать! Пинюш! Мой славный Пинюш... Такой конец! И все по моему приказу! Я остаюсь некоторое время в прострации. Возвращается Берюрье. - Умер,- говорит он.- Погиб на месте... Меня охватывает страшный холод, близкий к абсолютному нулю. - Не может быть,- с трудом выговариваю я. - Увы,- бормочет Жирдяй.- Что касается Пинюша, думаю, у него сломано плечо. Я всматриваюсь в физиономию Толстяка. - Как это? - Он упал на постового полицейского. Бедняга погиб на месте. К счастью для Пинюша, это самортизировало удар. После этого никто не скажет, что в полиции нет взаимовыручки. - Ты говоришь, Пино спасен? - Плечо, я же тебе сказал... Он даже не потерял сознания... Что будем делать? - Пока ничего,- отвечаю я.- Пусть дела идут своим путем. - Ну ты даешь! - Районный комиссариат начнет расследование, это нормально. Мы с ними свяжемся. Нам надо оставаться в тени, Толстяк. - А Пино? - Вон "скорая". Его отвезут в больницу, а мы навестим его там. - Как хочешь,- ворчит Жирдяй,- но ты меня не переубедишь, что он упал сам по себе, без посторонней помощи. - На первый взгляд это именно так. Пино был один на стуле, когда упал. - Бедняга стареет,- соглашается мой доблестный помощник.

Глава 4

- Перелом левой лопатки, перелом левой лодыжки, перелом большого пальца правой руки, вывих левого запястья и трещина таза,- перечисляет дежурный врач.