- Как ты догадался? - Пино слишком осторожен, чтобы доверить свою жизнь стулу эпохи Наполеона Третьего,- говорю я. - Что это значит? - Что парни из консульства столкнули его и пожертвовали ножкой антикварного стула, чтобы подкрепить версию о несчастном случае. Возвращается секретарь, любезно предоставивший нам в полное пользование телефон. - Что-то не так, господин комиссар? - Наоборот,- отвечаю.- Лучше и быть не может. В машине Берю задает мне не дающий ему покоя вопрос: - Согласен, это инсценировка, но как они могли выбросить Пинюша из окна, если слуга находился в двух метрах от него? - Стул стоял на ковре, и слуге было достаточно дернуть ковер за край. Или сзади незаметно подкрался кто-то еще... Возможностей полно. - А как по-твоему, почему они захотели избавиться от папаши Пинюша? - Потому что никто в консульстве не вызывал стекольщика. Его приход показался им более чем подозрительным. Мое объяснение не полностью удовлетворяет Бугая. - Это не выход. Кокнув его, они только усложняли дело, подумай сам. Это усиливало наши подозрения и давало полиции официальный повод посетить помещения консульства. Аргумент меня поражает. То, что говорит Толстяк, совсем неглупо. В конце концов, чем они рисковали, позволив заменить стекло? Стоило ли из-за этого идти на убийство? - Ты при пушке, Толстяк? - Да, она в кобуре. А что? - Ты нанесешь официальный визит в консульство. - Ладно. А что я скажу алабанцам? - Что ты полицейский, которому поручено провести дополнительное расследование, потому что стекольщик пришел в себя и заявил, что его столкнули. Посмотришь, как они среагируют... Толстяк веселится. - Ага. - Не дрейфишь? Он вмиг становится фиолетовым и злым. - Слушай, Сан-А, ты когда-нибудь видел, чтоб я мандражировал? Дай мне только свободу рук, и, можешь поверить, они расскажут мне столько, что хватит на всю первую страницу "Паризьен либере"! - Ты все-таки не слишком там расходись, Берю, ладно? - Я очень ловкий человек. Тебе об этом расскажут все дамы.