Его грустные близорукие глаза наполняются безграничным простодушием. - А то, мой юный друг, что я провел в больнице два месяца и вернулся домой сегодня утром. По дороге сюда я заехал взять моих друзей,- добавляет он, показывая на кошек.- Мы радостные приезжаем домой, я вхожу, и тут же меня кое-что удивляет... - Что?- каркаю я. Он поднимает руку, как когда-то в классе, когда хотел добиться тишины. - Меня смутило нечто неуловимое. - Что?- квакаю я, надеясь, что лягушачий язык будет доходчивее вороньего. - Тик-так,- отвечает он. - Бомба?- с надеждой спрашиваю я. Кончики его пальцев, высовывающиеся из манжет, нервно стучат по столу. - Нет. Часы! Он мне показывает на маленькие нефшательские часы, стоящие на камине. - Ну и что?- блею я. В его взгляде появляется сочувствие. - Вы служите в полиции, и такой необычный факт не вызывает у вас удивления?- смеется Морпьон. - А что в нем необычного? - Эти часы надо заводить раз в неделю. Моя квартира оставалась запертой два месяца Когда я вернулся, часы шли... - Вы полагаете, что кто-то проник в квартиру в ваше отсутствие? - Все говорит об этом. У вас есть другое объяснение? - Может быть,- отвечаю я.- Предположите, что ваши часы стали после вашего отъезда, а при вашем возвращении снова пошли. Он пожимает хилыми плечами. - Мой юный друг, вы усомнились в надежности швейцарских часов, а я начинаю сомневаться в проницательности нашей полиции. Значит, вы воображаете, что мои часики перестают ходить, едва я повернусь к ним спиной, чтобы снова затикать, как только я вхожу в дверь? Очень смешно! Морпьон начинает мне действовать на нервы своей иронией. - Послушайте, дорогой учитель,- говорю я,- ведь бывает же, что часы останавливаются, верно? Предположим, что в ваших произошла небольшая поломка. Они останавливаются. Потом вы возвращаетесь, ваши кошки, которые, как я вижу, очень непоседливы, толкают часы, и этого легкого толчка достаточно, чтобы они снова пошли. Это вполне возможно. - Нет! - Нет? - Нет! - Почему? Маленькие глазки Морпьона начинают искриться.