Дмитрий Гаврилов

СТРАШИЛКА КОТА БАЮНА

В стары годы, во времена старопрежние и древние, в русском царстве, православном государстве, на кипучей Ладоге жил-был старик со сестрою, да внучатым племянником. Из каких краёв, из каких мест тот старик - никому не ведомо. Только звали его Севом, и внука его кликали Славою. Был тот Всеслав, быть может, твоим пращуром, но колена считать - дня не хватит. Да и речь пойдёт не о том у нас. Стар был Сев, и сестра его стара. Недалёк был Сев, и сестра его проста. Срок истёк - умерла она. Вот уж и старику пора на покой. Разменял он давно осьмой десяток и зовёт к себе внука любимого: - Мне и деду твоему ещё волхвы заповедовали, землю родную Старгородскую от недруга беречь. И хранили мы её пуще глаз своих, да не сберегли. А отец твой, пока жив был, моему наказу следовал. Сторожил он пределы Новагорода... Ужели посрамишь ты древний наш завет? Убоишься злого ворога? - Не посрамлю, дед! Говори - всё сделаю! - Чую, смерть пришла. Но глаза мои незрячие много видят, что невидимо. Из-за дальних морей, из Дон-реки, из великих степей песчаных вновь беда грядёт на Русь неминучая. То ловцы, да не половцы! Степняки идут лютые... Собирайся ты в славный град Ростов ко дружине Александра Поповича. Я учил тебя всему, что сам знал, чем владел и чему научился у врагов. Послужи ты делу русскому, не ославь воспитателя. Опечалился Всеслав, закручинился. Говорит он тогда, пригорюнившись: - Я б сейчас со двора, только нет коня, скакуна у меня богатырского. Мне достался меч, но доспеха нет, - засмеют ведь кичливые суздальцы. Экий лапотник, деревенщина набивается к нам в сотоварищи. То-то будет языкастым потеха, а мне будет срам и презрение. - Это верно, Всеслав, - отвечает дед. - Да беда твоя поправима. В самый смертный час на исходе дня жду я гостя. Не пройдёт он мимо. И закрыв глаза, поведёт меня к камню белому и горючему. Ты за Водчим вслед, не боясь, ступай - и коня, и доспех добудешь.