Какие силы действуют за этими внешними проявлениями? Нет, это не всем известные термоядерные реакции, о которых знает каждый школьник. Ведь планеты эти холодны… смертельно холодны! Температура Юпитера — минус сто сорок, а остальных гигантов и того меньше. Что же представляет собой машина такой планеты? Новые, не знакомые еще человеку физические принципы, таинственные процессы, о которых мы пока не смеем и догадываться. Возьмите красное пятно…

— Или бурое свечение… — вполголоса вставил Северцев.

— …или бурое свечение Юпитера, открытое бессмертным Лу Дзин-веем, тоже, кстати, погибшим где-то здесь… Когда Лу Дзин-вей впервые обогнул Юпитер и взглянул на него с ночной стороны, он убедился, что поверхность планеты излучает. Да, излучает! Поверхность с температурой в полтораста градусов ниже нуля светится жутким темно-бурым светом! За это англичане назвали Юпитер «Бурым Джупом»… Сколько тайн, сколько тайн! И меня огорчает только то, что не мне уже придется раскрыть их…

Беньковский рванул себя за бороду и откинулся на спинку кресла. Затем смущенно улыбнулся.

— Гимн планетографии… Простите великодушно старика.

— Ничего, Андрей Андреевич, — серьезно сказал Михаил Петрович. — Через час-другой вы своими глазами увидите эту самую… машину планеты.

Профессор вздохнул.

— Эх, Миша, — проговорил он, — вы не знаете, что вы говорите… Конечно, увидеть своими глазами — это тоже кое-что значит, и не скоро другим после нас удастся сделать это. Но измерения, расчеты… обработка наблюдений — вот где смерть перехитрит меня. Впрочем, будем благодарны и за то немногое…

— Благодарны! — Северцев яростно фыркнул. — Ну, разумеется, будем благодарны…

Они замолчали.

— Однако, где же Ван? — спросил вдруг Беньковский.

Михаил Петрович поднялся.