– Алекс, а вы любите трупы? – спросила она, размазывая пальцем кровь по ковру.

– Причем здесь любовь? Я часто имею с ними дело, но при этом я к ним совсем безразличен.

– Это потому, что вы никогда сам не убивали. Потому, что вы не видели метаний души в самые последние секунды. Некоторые умники говорят, что любовь, будто главное свойство души… Так вот, чтобы вы знали, в миг смерти ее легче всего разглядеть и понять. Что вы такое курите? – Мэри втянула ноздрями табачный дым с призрачным запахом опия.

– Трубку. Слоновая кость, красное дерево. Работа мастеров Юму-Бонго.

– Очаровательно. Дайте затянуться – я никогда не курила таких трубок, – она осторожно приняла дорогой курительный прибор и вдохнула дым. Во рту стало сладко, немного кружилась голова. Ее губы, похожие на алый бархат, снова потянулись к изогнутому кончику, она повернулась к Зиновскому и, положив ладонь ему на живот, сказала: – Алекс, вам не надоела эта игра? Хотите, я скажу, кто убил стариков Гамильтонов? Я вам скажу, только после этого, мы поиграем немножко, в то, что захочется мне. Ну? – голова кружилась, Мэри выпустила дым тонкой струйкой и, придвинувшись к сыщику, мягко облизнула его губы.

– Я сам раскрою это убийство, – взяв у нее трубку, он решительно встал. – Уже очень скоро.

– Неужели так важно знать, кто убил? Вы просто много не понимаете… Важно – КАК убили. Вы, Алекс, живете скучной логикой, похожей на бухгалтерскую книгу. И вы даже не подозреваете, что чувствами жить интереснее. Особенно, если они остры, как это стекло, – она подняла с пола осколок стакана, трогая пальцем его край, потом встала и подошла к сыщику. – Особенно, когда они на самом краю смерти. Молчите? Я хочу настоящую игру, Алекс. Давайте, раз вы пока не решились стать моим доктором, убьем Джеральда Тернера? Это будет здорово. Вместе – вы и я?