– Нет, Джеральд. Я передумал… Все-таки Осборн не был джентльменом. И зачем из-за старого мерзавца ломать мальчишке жизнь? – сыщик раскурил трубку, постоял немного, положив тяжелую руку на плечо Тернера. – Пойдемте. Завтра у нас будет непростой день – чувствую, что-то должно случиться в имении Гамильтонов. И это что-то будет ужасным.
– Хорошая погода, миссис Гамильтон, неправда ли? – горничная составила с подноса блюдца и голубой китайский молочник.
– Да, Мэри, хотя уже вторую неделю льет дождь. И в нижних комнатах стало слишком холодно. Наш ленивый Петерс снова жалеет дров для камина, – Нэнси села на табурет возле стола, подперев рукой морщинистую щеку и глядя на струи дождя, мелькавшие за окном.
– Он слишком разленился. Перестал даже кормить собак, и вчера они загрызли нищего, ковырявшегося за фермой в мусорной куче.
– Боже, какая жалость, – старуха поежилась и прижала к груди шерстяной платок.
– Жалко, конечно. Его растерзанный труп нам пришлось прибить гвоздями к дереву, чтобы сюда не лезли другие бродяги с доков. Ешьте бифштекс, миссис Гамильтон, – Мэри сняла крышку и пододвинула блюдо.
– Нет, я только кружечку чая.
– Ешьте бифштекс, – настояла горничная. – Ешьте! Бифштекс с кровью.
– Но я просила прожаренный… – Нэнси Гамильтон растеряно оглядывала кусок мяса, блестящий золотисто-сладкой корочкой.
– Он прожаренный, но будет с кровью. Приступайте, у вас нет выбора, – она улыбнулась и, стряхнув крошки с фартука, направилась к двери в гостиную.
– Мэри, девочка моя! Пожалуйста, не уходи! – старуха приподнялась с табурета, платок беспомощно, мягко соскользнул с ее плеч.
– Извините, но я не хочу, чтобы здесь в чем-нибудь заподозрили меня, – она на минуту задержалась на пороге. – В конце концов, это ваш бифштекс! И столовые приборы ваши! Возьмите вилку в левую руку, ведь не в притоне воспитывались!
Дверь захлопнулась, и стало тихо. Только струи дождя похожие на стальные спицы звенели за стеклом. Где-то у реки залаяли собаки. Петерс совсем не следил за ними – вечно голодные они бегали у границ участка, хлюпая по лужам худыми лапами, и задирали то зайцев, то редких заблудившихся овец.