Я даже осмотрелся быстренько, не видит ли кто меня из пацанов с такой толстухой. Не то чтобы стыдно, а все равно неприятно... Стою я и соображаю, как бы мне поскорее от коровы этой отделаться. И тут до меня начинает доходить, что просто так она меня не отпустит.

Что ей от меня что-то надо...

А еще до меня доходит, что к незнакомым парням телки с такой внешностью, как у нее, подваливать обычно не решаются. Ну кому охота себя обосранной чувствовать? Глазенки маленькие, рот узкий, не накрашенный, ни сережек, ни колец, пальцы пухлые, и вся какая-то... Я потом уже слово подыскал.

Одутловатая...

Я спросил ее, откуда они приехали.

— Ты не знаешь, — говорит. — Маленький такой городок в Сибири, почти село. Папу сюда перевели работать.

— Это здорово, — отвечаю. «Интересно, — думаю, — с каких это делов из сибирского села в Москву работать переводят, и зачем ты мне об этом докладываешь?» — Может, я твой город и не знаю, но если ты назовешь, я стану чуть эрудированнее.

Мы тоже, когда захотим, ввернуть словцо умеем. Жутко раздражает, когда вот такие головастики из себя что-то корчат. Привалила из своего Мухосранска — и сиди тихо, блин, культуры столичной набирайся, чего выкобениваться?..

— Тимохино, — говорит она и вроде, капельку запнулась. — Это под Красноярском, очень далеко. Я тебя обидеть не хотела, но городок маленький, мало кто о нем слышал.

— И как тебе столица? — спрашиваю. — Как Царь-пушка?

— Красиво, — вежливо говорит она. — Только мне пока некогда, я нигде еще не была.