Человек вздохнул, поправил за плечами зачехленное ружье и быстро зашагал вдоль железнодорожного полотна вслед ушедшему поезду. Позади осталась одинокая, какая-то неуместная здесь и совершенно безлюдная платформа с уже успевшей высохнуть после грозы сиротливой табличкой "Снегири".

"Бедная девочка! -- бормотал человек себе под нос. -- Бедная, бедная девочка".

Он был в высоких сапогах и длинном брезентовом плаще с капюшоном. Весь его вид выдавал в нем бывалого и опытного охотника. Несмотря на теплую, безветренную летнюю ночь, капюшон был накинут на голову, полностью скрывая его лицо, и лишь изредка, когда свет бледной луны случайно падал на его фигуру, можно было различить острый взгляд блестящих глаз чем-то сильно озабоченного немолодого мужчины.

"Каков подлец, а? Каков подлец! Совсем ведь девчонка еще, а он... Нет, пуля -- это как раз то, чего он достоин..."

Метров через сто пятьдесят он круто свернул влево на широкую, размытую дождем проселочную дорогу и пошлепал по ее вязким лужам своими сапогами-вездеходами. Грязь хлюпала и чмокала под его ногами, затрудняя движение, но человек в плаще, казалось, не замечал этого. Он шел по лунному коридору, стены которого высоко вздымались по обе стороны от дороги и где-то вверху, в верхних слоях атмосферы, заканчивались неподвижными черными кронами елей и сосен. В недрах леса заухал филин, вспугнув несколько летучих мышей, тени которых на мгновение ясно обозначились на фоне холодной луны. Воздух был свеж и прозрачен, промытый дневной грозой, и вдыхать его было настоящее блаженство, но человек с охотничьим ружьем был мрачен и невосприимчив к красотам природы. Он шел на охоту, но охоту необычную.

"Убить -- это не так страшно, -- успокаивал он себя, -- особенно когда убиваешь мерзавца.