Ури у нас климатолог, рассчитывает вероятность песчаных бурь — на Проксиде это главная опасность. Несколько дней в разреженном воздухе носятся мириады песчинок, слизывая с лица планеты оставшиеся островки жизни. Откуда здесь ветра — непонятно. Да и не ветра это вовсе, а какие-то спонтанные вихри вроде смерча, зарождающиеся в отрогах невысоких скалистых гор. Если налетит шквал, квиблы сидят по домам и носа наружу не высунут. Из лозы кустарника плетут корзины, перетирают на муку единственный на Проксиде злак. Частенько пьют «хуру» — местную брагу из той же муки и закваски из водянистых несъедобных водорослей. А по ночам, наверное, делают детей, от осознания чего вся кровь во мне вскипает и до утра не дает уснуть.

С Ури у меня установились деловые, я бы даже сказал — дружеские отношения. Подозреваю, что это парень. Прогнозы всегда точны, в сантименты не впадает, замечания ироничны и по делу. Одно лишь сомнение — на Марион не пялится. Я-то спустя пару месяцев Сардельку был готов на руках носить, да она себя для кого-то на Земле бережет. Так что амурами ей докучать не приходится. Любовь — дело святое.

Квиблы частенько приходят из деревни к станции. Молча стоят у входа, словно истуканы, и ожидают моего появления. Как только я выхожу к ним, самый старший квибл вежливо выступает вперед, касается рукой лба и начинает льстиво гундосить на местном наречии:

— Вайрун имух Латислаф. Арка улеф.

Если вам их язык не знаком, то я поясню. «Вайрун» — это приветствие, в переводе звучит как «Да будет велик». Имух Латислаф — полагаю, догадались, это я сам. Тут важно понять, что самый главный квибл зовется у аборигенов «имух».