Ударение на первом слоге. Это я к тому говорю, что есть любители позлословить… Так вот я им заявляю — никакого отношения этот титул к мухам не имеет! Нет на Проксиде ни мух, ни прочей гадости. Имух Латислаф означает просто «господин Владислав» или что-то в этом роде. Ну а «арка улеф» — традиционное пожелание сытной трапезы, после которого обычно хозяин обязан чем-нибудь угостить гостя, иначе не будет ему удачи в жизни. Короче, на угощение мои подопечные нарываются, ежу понятно.

Я не жадный. Я даже по-своему жалею квиблов. Но еды им земной давать никак нельзя, потому что инструкция запрещает. Приходится выходить из положения давно апробированным способом — в стакан наливается обычная профильтрованная вода из озера, из сифона добавляется углекислота, и шипящий напиток подается с поклоном старейшине. Отпив глоток, квибл в блаженном восторге закатывает желтовато-мутные глаза, замирает и в течение нескольких секунд переживает небывалое чувство наслаждения, пока его нёбо щекочут лопающиеся пузырьки газа. Дальше стакан пускается по кругу, в результате чего в экстаз приходит вся остальная братия. Напившись озерной воды, квиблы еще некоторое время с вожделением косятся на пустой стакан, ворочая во рту лиловыми языками, после чего поворачиваются и уходят. Прощаться у них не принято. Прощаются они только с покойниками.

Перед праздником Всхода у станции вновь собирается толпа. Убогое рубище на покатых плечах квиблов мешкотарой свешивается почти до колен. Издали они напоминают средневековых паломников, пришедших замаливать грехи к святому месту.

Я подаю старейшине стакан шипучки и коротко бросаю ему:

— Цакил! (Охота!)

Квиблы взволнованно переминаются с ноги на ногу и крутят головами. Сообщение об охоте вызывает у них бурю негативных эмоций — они плюются, бьют себя ладонями по ушам и с надеждой посматривают на предводителя. Ну, не любят они охотиться.

Нет, голубчики! Я вам отлынивать от охоты не дам. Этак вы, братишки, мне на шею сядете, а вам рефлексы нужно развивать. Так что хоть одного снукса придется завалить.