Мы поспеваем вовремя. На соседнем утесе разведчики приходят в возбуждение и начинают махать всеми частями тела, давая нам понять, что снуксы приближаются. Их нелепый танец замечают. Охотники парами встают к камням и терпеливо дожидаются сигнала, чтобы по команде сбросить их на стадо животных.

Через пару минут на дальнем конце каньона из расщелины по одному выныривают лохматые чудища. Впереди стада несется вожак. Полторы тонны свежего мяса сами идут к нам в руки. Снуксы поменьше не отстают от него — мелкий галечник хрустит под их тушами и скатывается к обочине тропы.

Прух косится на меня, но я равнодушно отвожу взгляд. Сегодня я не у дел, придется ему самому выбирать подходящий момент для атаки. В конце концов, ведь мясо нужно не мне, а квиблам. Даже скорее всего не само мясо, а навыки в умении его добывать.

Тем временем вожак уже под нами. Буроватая шерсть на его загривке отливает серебром проседи — самец стар, но еще полон сил.

Осознав, что успех охоты теперь зависит полностью от него, Прух поднимает руку и, резко ее опуская, кричит заветное слово:

— Абат! (Толкай!)

Два десятка валунов, набирая скорость, летят с уступа вниз.

Стадо шарахается в сторону, животные убыстряют бег, намереваясь проскочить камнепад, но один из булыжников все-таки настигает нерасторопного снукса, и тот, оглушенный ударом в шею, валится на бок. Другой удачно выпущенный снаряд бьет по ноге молодого самца. Слышится истошный визг. Однако животное, чуть сбавив темп, яростно припускает за стадом с поджатой к брюху задней конечностью.

По приказу Пруха квиблы осторожно спускаются со скалы и добивают хрипящего в агонии самца камнями поменьше.