Она оставалась совершенно спокойной, несмотря на то что человек на коляске продолжал вопить, пока его везли:

– Квазителефон выгнал меня вон…

Все находившиеся в приемном покое уставились на него. Бэйкер увидел мальчика лет десяти или одиннадцати с рукой на перевязи; он сидел на стуле рядом с матерью и с любопытством наблюдал за стариком, шепча что-то на ухо матери.

Старикан пел:

– В меееестаааа, где я быыыыл роооождеооон…

– И как долго он находится в таком состоянии? – спросила доктор Цоси.

– С самого начала. С тех самых пор, как мы его подобрали.

– Не считая времени, пока он спал, – уточнила Лиз.

– Он терял сознание?

– Нет.

– Была тошнота, рвота?

– Нет.

– И где же вы нашли его? В районе Корасон-каньона?

– Приблизительно в пяти-десяти милях дальше.

– Там, пожалуй, ничего нет, – сказала врач.

– Вы знаете эти места? – удивился Бэйкер.

– Я там выросла. – Она чуть заметно улыбнулась.

Старика ввезли через распахивающиеся на обе стороны двери; он все так же продолжал выкрикивать рифмованную бессмыслицу.

– Если вы подождете здесь, то я вернусь к вам, как только что-то узнаю. Это, вероятно, потребует времени. Вы могли бы тем временем поесть.

Беверли Цоси имела постоянную работу в Университетской клинике Альбукерке, но в последнее время каждую неделю на два дня приезжала в Галлап, чтобы ухаживать за престарелой бабушкой, и в эти дни ради дополнительного заработка дежурила подменным врачом в травматологическом отделении больницы МакКинли. Ей нравилась больница МакКинли, смело окрашенная ярко-красными и кремовыми полосами. Больница вела большую работу на благо местной общины. А Беверли любила Галлап; этот город был куда меньше, чем Альбукерке, и к тому же здесь, в местах обитания своих предков, она чувствовала себя гораздо лучше.

Как правило, в травматологическом отделении было довольно тихо. И поэтому появление этого взвинченного крикливого старика вызвало изрядные волнения. Откинув занавеску, Беверли вошла в бокс, где санитары уже успели снять с больного его коричневый войлочный халат или плащ. Но старик сопротивлялся, и санитары были вынуждены оставить его связанным. Его джинсы и клетчатую рубашку пришлось разрезать.