Квазителефон выгнал меня вон, в места, где я был рожден, в старый Блэк-Роки-каньон, на тихих задворках страны, где были мы все рождены, квазителефон просто вышел вон!

– Вот это да! – восхитился Бэйкер.

– Сэр, – снова обратилась к пассажиру Лиз, – вы можете назвать мне ваше имя?

– Ниобий для худших условий. Волосатые сингулярности препятствуют паритетности.

– Дорогая, у этого парня неладно с мозгами, – вздохнул Бэйкер.

– Если неладно с мозгами, то воняет, как будто ногами, – подхватил старик.

Но Лиз отказывалась сдаться.

– Сэр, вы знаете свое имя?

– Позвоните Гордону! – ответил человек; теперь он уже кричал. – Позвоните Гордону Стэнли, позвоните! Семейство в целости держите!

– Но, сэр…

– Лиз, – вмешался Бэйкер, – оставь его. Пусть он успокоится, ладно? Нам еще далеко ехать.

Старик вдруг взревел:

В места, где я был рожден, черное колдовство, трагичное существо, пеной весь мир покрыт, от этого стон стоит!

И немедленно начал сначала.

– И что дальше? – спросила Лиз.

– Не спрашивай.

Бэйкер позвонил с дороги, поэтому, когда «Мерседес» въехал под окрашенный в красный и кремовый цвета портик травматологического отделения больницы МакКинли, там уже дожидались санитары с каталкой. Старик вел себя пассивно, пока его укладывали на каталку, но, как только его стали привязывать к ней, он разволновался и поднял крик:

– Отпустите меня, отвяжите меня!

– Это ради вашей собственной безопасности, сэр, – сказал один из санитаров.

– Замолчите, прочь пойдите! Вы опасностью грозите, негодяи и мерзавцы, обмануть меня хотите!

На Бэйкера произвело впечатление то, как санитары обошлись с «парнем», мягко, но тем не менее все же связав его. Не меньшее впечатление произвела на него и миниатюрная темноволосая женщина в белом халате, вышедшая навстречу им на лестницу.

– Я Беверли Цоси, – представилась она, протягивая Руку, – дежурный врач.