Юноша выпрыгнул из люка. Мойше опустил голову и долго следил, как на экране часов неторопливо бегут секунды.

«Ни одно чудовище, ни один завоеватель в истории не губили столько жизней, сколько уничтожу я» – подумал он. В тишине ночного леса слышался стон, миллионогласный смертный вопль поколений, так и не родившихся на свет.

Мойше закрыл глаза.

«Я делаю это для людей» – в сотый, а может в тысячный раз попытался он успокоить совесть. – «Слишком много было горя, слишком много пролилось слёз. Человек человеку – волк. А правит нами Римская Волчица»

–Так не должно быть, – прошептал Мойше. Руки были влажными и непослушными, сердце гулко колотилось о грудную клетку.

Само строение людей загоняет в клетки их сердца...

Чтобы немного прийти в себя, профессор Левинзон порылся в карманах и вытащил бутылочку валерианки. Вода в резиновой груше оказалась тёплой и пропахшей металлом, но он всё равно выпил. За бортом аппарата послышался свист реактивных ранцев.

«Вот и всё,» – подумал Мойше. Отныне решать предстоит только ему. В одиночку держать ответ перед совестью и человечеством.

–Профессор? – в люк заглянул один из легионеров, молодой светловолосый Луций. – Квинт просил меня остаться и приглядеть за вами. Выйдите, пожалуйста, из машины.

Сердце остановилось – и заработало вновь, с перебоями, натужно. Покачнувшись, Мойше потерял равновесие и сел на место пилота.

–Но... рассчёты включали семерых... – прошептал он слабеющим голосом.

–Почтенная Валерия пересмотрела рассчёты. Все тренировки проходили с участием шестерых, мы справимся, – Луций улыбнулся. – Выходите, профессор, в машине душно и воняет резиной.

Руки молодого легионера лежали на поясе, где в расстёгнутой кобуре мрачно блестел пистолет. На короткий миг Мойше едва не поддался панике.