Резких изменений операция не принесла, но примерно через месяц крысы начали терять шерсть, стали неспособны к продолжению рода. У них наступала преждевременная старость. Несколько недель мы с Юрой и Степ Степанычем сводили результаты, а когда эта работа была окончена, стало ясно, что надо переходить к завершающим опытам. Нам было страшновато после стольких разочарований! Но всех в институте уже снова охватило предчувствие победы. До самой ночи светились окна лабораторий и кабинетов, ворчали уборщицы. Я понял, что через несколько дней, как только мы начнем опыты второго контроля, всеми, и мной в том числе, овладеет творческая лихорадка (которая чем-то сродни тропической), и ни о чем, кроме работы, я думать не смогу. Поэтому мы с Майей решили пожениться, и как можно скорей, Итак, женитьба: хлопоты, примерка костюма, густой запах цветов во Дворце бракосочетания. Я стоял рядом с Майей и думал о том, что сейчас мне звонят из академии насчет заказанных приборов и что в приемной меня наверняка ожидает "дядя Тихон", чтобы посоветоваться, где взять две сотни крыс в такое короткое время. А между тем церемония состоялась по всем правилам, и я узнал из специально подготовленных друзьями шутливых напутствий ("От людей сведущих птенцу-желторотику"), как мне следует вести себя в супружеской жизни и от каких привычек придется отказаться. Мы здорово кутнули, предчувствуя, что нам долго не придется веселиться. Устроили капустник на тему "Сопротивление материалов в супружеской жизни". За столом Юра спрашивал, притворно беспомощно разводя руками; - А с кого я теперь за разбитые "люсьены" высчитаю? - и грозил мне длинным изогнутым пальцем. А у меня перед глазами плыла комната, лицо Майи, с которой я, как говорили во Дворце бракосочетания, "должен создавать здоровую коммунистическую семью", и я шептал ей: - Знаешь, что я подарю тебе? Бессмертие!

Мы перешли к опытам второго контроля: удаляли "копейки" у крыс, хранили их при низкой температуре, а после наступления старости у крыс снова подсаживали на прежние места.