*
Что мы помним из истории? Войны, достижения спортсменов, международные скандалы, строительство или разрушение городов. С боем отвоевало себе место в истории искусство. А наука? "Конечно! Конечно!" - воскликнут многие. Но это "конечно" происходит тогда, когда уже взорвана атомная бомба или когда вычислительная машина обыгрывает в шахматы чемпиона мира. А кто обратил внимание на первые опыты по расщеплению атомного ядра? Или на дерзкие эксперименты науки о наследственности? Мы запоминаем то, что эффектно, и поэтому люди столь суетливы - слишком мало среди них пророков. Так было и в тот день, запомнившийся даже сотрудникам нашего института победой нашей олимпийской сборной, а не тем, что в лаборатории Степ Степаныча наткнулись на какой-то интересный и загадочный механизм нервной регуляции. Это была группа нейронов, нервный узелок размером с копейку. Ему и дали условное название "копейка". Он посылал методично, словно гудки зуммера, сигналы в области организма, ведающие наследственностью. - Мы обнаружили два таких узелка,- сказал мне Степ Степаныч.- В затылочной части и в позвоночнике... Он посмотрел на меня тревожно-вопросительно: он явно хотел, чтобы я спросил у него, высказал догадку. А он сам боялся, что она опять окажется ложной. И я спросил: - Вы думаете, что это "часы"? Он пристально посмотрел на меня, его глаза стали похожи на кошачьи, завидевшие мышь. - Нужно проверить на моделях,- сказал он.- Чисто проверить. Все может быть... Лишив сна нескольких крыс и морских свинок, мы искусственно вызывали у них старость. У всех подопытных менялись сигналы, посылаемые "копейками", а после вскрытия мы обнаруживали в этих нервных узелках органические изменения. Тогда мы пошли дальше - оперативным путем удалили "копейки" у здоровых животных.