Долго чесал затылок Еремей, выслушав царя с царевичем, но не зря он был советником назначен — наконец, пришла ему в голову идея:

— Вот что. Надо назначить невестам испытание. Чай не просто невесты — а царских сыновей, значит, пусть пройдут испытание! А будет оно таким, что девушкам это по силам будет, а вот кикиморе с ним ни за что не справиться! И тогда все честно с судьбой будет — не справилась, так недостойна, значит, женою царского отпрыска стать!

— Ну, ты голова, Еремеюшка! — обрадовался Кондрат и похлопал своего верного советника по плечу, — Вот это нам подходит! Вот это, действительно, будет по-честному!

— А какое испытание-то? — спросил царевич, все еще не веря, что горю его можно так просто помочь.

— Ммм, — Еремей на этот раз принялся терзать свою бороду, оставив затылок в покое, — А вот пусть сделают будущему царственному свекру подарок своими руками! Что кикимора своими лапами-то лягушачьими слепить сможет? Да и не учили ее, небось, ничему на своем болоте. А чтоб принцесса наша иноземная не слишком напрягалась — разрешим им по одному помощнику позвать — все равно кикиморе позвать некого. Дадим три дня — с завтрашнего начиная, да поставим условие — из дворца не выходить, но любые средства испрашивать — все доставим. А сляпает кикимора какую-нибудь гадость болотную — будет законный повод государю разгневаться и выгнать ее из дворца обратно в трясину.

— Вот молодец! Вот хитромудрый-то! — радовался Кондрат.

— Хорошо придумано, — улыбнулся, наконец, царевич.

На том и порешили. Об испытании невестам объявили народу, а кикиморе царевич сам пошел рассказывать. Дойдя до покоев, что для его невесты предназначены были, Иван вздохнул, собрался с духом и постучал.

— Входите, не заперто, — послышался из-за двери женский голос, такой обычный, даже красивый. И захотелось царевичу, чтобы в комнате за этой дверью оказалась сейчас обыкновенная девушка, пусть хоть даже и не красавица, только бы не нечисть эта болотная. Он закрыл глаза и дернул за ручку, но открыв их, обнаружил сидящую в кресле перед серебряным зеркалом все ту же кикимору. Она расчесывала волосы золотым гребнем. Кусок ткани, под которым она раньше пряталась, был повязан на ее серо-зеленом теле на манер платья.