Давненько не слыхала замороженная стройка такого шума. Сторожа измяли в объятиях. Заказчик растроганно тряс ему одну руку, проектировщик другую, генподрядчик, всхлипывая, облапил сзади, субподрядчик – спереди.

– Петрович!.. – разносилось окрест. – Дорогой ты мой старик!.. Век я тебя помнить буду!.. Вы же спасли нас, понимаете, спасли!.. Я тебе премию выпишу, Петрович!..

Потом заказчик выпустил сторожа и принялся встревоженно хватать всех за рукава и плечи.

– Постойте, постойте!.. – бормотал он. – А что же делать с этим… со строительным? Надо же сообщить!.. Изловить!

Возгласы смолкли.

– Ну да! – сказал сторож, освобождаясь от объятий. – Изловишь его! Он теперь где-нибудь в стене сидит. Обидчивый…

Члены комиссии отодвинулись и долго, странно на него смотрели.

– Так ты, значит… знал про него? – спросил субподрядчик.

– А то как же, – согласился Петрович. – Три года, чай, охраняю.

– Знал и молчал?

– Да что ж я, враг себе, про такое говорить? – удивился сторож. – Вы меня тут же на лечение бы и отправили. Да он и не мешает, Колька-то. Даже польза от него: посторонние на стройку не заходят…

В неловком молчании они подошли к вагонке, возле которой приткнулась серая «Волга».

– Слушай, Петрович, – спросил субподрядчик, – а почему ты его Колькой зовешь?

Старик опешил. Кажется, он над этим никогда не задумывался.

– Надо же как-то называть, – сказал он наконец. – И потом внук у меня – Колька. В точности такой же обормот: из бороды глаза торчат да нос…

– Что-то я никак не соображу, – раздраженно перебил его проектировщик, который с момента избавления не проронил еще ни слова. Почему он нас отпустил? Загадку-то мы не отгадали.

– Так Петрович же отгадку сказал, – напомнил из кабины субподрядчик. – Ласточка.

– Ласточка? – ошарашенно переспросил проектировщик. – Почему ласточка?