- Ты его знаешь?

- Знаю. К сожалению. Даже слишком хорошо. Если мягко выражаться. Понимаешь, на развод она подала. Он был против. Ни за что не хотел разводиться. Понятно, она настояла на своем.

- А теперь?

- А теперь так - напьется как следует и приезжает выяснять отношения. Да ведь выяснять уже нечего. И чаще всего кончается взбучкой.

- Взбучкой? Рад рассмеялся.

- Это у нас так принято говорить. А как вы говорите в Стокгольме? Рукоприкладством? Квартирные беспорядки, выражаясь полицейским языком. Выражение-то какое: квартирные беспорядки. Так или иначе, мне раза два приходилось к ним выезжать. В первый раз удалось его утихомирить. Во второй раз дело было сложнеё. Пришлось надавать ему по морде и отвезти в наши роскошные камеры. На Сигбрит было жутко смотреть - огромные синяки, следы от пальцев на шее.

Рад теребил свою шляпу.

- Так что уж я-то знаю Бертиля Морда... Запойный. А вообще-то он лучше, чем кажется. Видно, любит её. И ревнует. Хотя я не вижу, чтобы у него был особый повод ревновать. Мне её личная жизнь неизвестна. Да и есть ли у неё личная жизнь?

- А что сам Морд говорит?

- Его допрашивали в Мальмё. На семнадцатое число у него алиби. Говорит, в тот день он был в Копенгагене. Ездил на пароме "Мальмёхюс", да...

- Тебе известно, кто его допрашивал?

- Известно. Инспектор по фамилии Монссон.

Мартин Бек не один год знал Пера Монссона и вполне ему доверял. Он прокашлялся:

- Выходит, и у Морда не все чисто.

Рад задумался. Почесал пса за ухом, потом сказал:

- Пожалуй. Но у Фольке Бенгтссона положение куда похуже.

- Если и впрямь что-то произошло.

- Она пропала. С меня и этого достаточно. Никто из знакомых не может найти этому разумное объяснение.

- А как она выглядит?

Рад сунул руку в задний карман и достал две фотографии - на иностранный паспорт и цветную, сложенную пополам. Бросил взгляд на них, потом протянул Мартину Беку. Прокомментировал: