Потому как оставлять так дело было нельзя.

Вот так то, попутнички, отомстил мне Сизый. Мастер он, надо признать, по части всякой гадости. Да только последняя гадость уж больно жесткая была - так и искалечить можно - уронил что потяжелее и вся недолга! И тут взял меня... ну, не то чтобы страх, но боязнь какая-то. Словно к стенке приперли. Сизый в тот раз, как будто какую то грань перешел невидимую шутка шуткой, а это уже серьезный ущерб. Дело ли - два дня едва ходил, на работу тащился как утка хромоногая! И все из-за Сизого. Но не подумал я тогда - а нафига с ним вообще связываться, нет, другие мыслишки у меня ходили. Ну, думаю Сизый, хочешь сыграть по крупному?

Перейти со спичек на щелбаны? Будет тебе! Будет!

Как только нога более или менее зажила, я снова применил масло. На этот раз жидкое - аккуратно поставил жестяной жбанчик у входа в бытовку. Подождал, пока недруг зайдет, и, как бы между прочим, жбан опрокинул. А у Сизого перед бытовкой лежал шикарный кусман желтого линолеума под паркет. Он по жизни загажен был, и потому масло по нему растеклось невидимым слоем. Я у станка - жду начала обхода.

Нога побаливает, но так уже ничего, нормально.

В назначенный час дверь открылась и Сизый возник на пороге. Рожа - в улыбке.

Меня чуть не стошнило с него. Стоит, сволочь, лыбится, весь мир любит.

Доброжелательный, гад! Ну, думаю, счас!

А надо сказать, что за прошедший месяц коллектив Сизого окончательно принял.

Своим он стал. С утра идет - ему крики приветственные. Вечером идет каждый готов с ним пузырь разделить, по душам потрепаться. Бараны, одно слово! Вот, грят, какой начальник у нас - настоящий человек! Не то, что в соседних цехах - вороватые, жадные, зазнались все! Не, вот Сизый наш - он за нас горой! Всегда спасет-выручит.

И вот открывается дверь и настоящий человек появляется на пороге с дежурной ухмылкой, по которой руки чешутся вдарить. Народишко оживился, зал загуделзашевелился, все уже руки потирают и моют с мылом, дабы полапать пятерню обожаемого товарища начальника цеха. И я смотрю.