- Читать! - внезапно воскликнула Хейзел со злорадством в голосе. Может, ты еще скажешь, что умеешь и писать?!

- А почему бы и нет? - возразила я.

Они все внимательно следили за мной, время от времени обмениваясь многозначительными взглядами.

- Да что же в этом плохого? - спросила я раздраженно. - Разве здесь предполагается, что женщине не положено уметь читать и писать?

- Оркис, дорогая, - сказала та, что была более других расположена ко мне, - может быть, тебе следует посоветоваться с врачом?

- Нет, - отрезала я. - Я совершенно здорова. Просто я пытаюсь понять, что тут происходит. Я прошу дать мне что-нибудь почитать, а вы все смотрите на меня, как на сумасшедшую. В чем дело?

После неловкой паузы та же женщина проговорила, словно копируя медсестру:

- Послушай, Оркис, постарайся взять себя в руки. Ну на что мамаше умение читать и писать? Разве от этого у нее станут рождаться более здоровые дети?

- В мире существуют и другие интересы, кроме производства потомства, - заявила я.

Если раньше мои слова вызывали у женщин лишь удивление, то теперь они были просто потрясены. Даже Хейзел не нашлась, что сказать. Их идиотское изумление вывело меня из себя, и на какое-то время я перестала смотреть на все, как бы со стороны.

- Да черт возьми! - воскликнула я. - Что это за чушь? "Мамаша Оркис, мамаша Оркис" - что это значит, наконец? Где я нахожусь? В сумасшедшем доме, что ли?

Я со злостью взирала на них, ненавидя их всех и подозревая, что они находятся в каком-то издевательском сговоре против меня. Не знаю почему, но в глубине души я была твердо убеждена, что, кем бы я ни была на самом деле, в любом случае я не была матерью. Я высказала это своим соседкам по палате и, сама не знаю почему, вдруг разрыдалась.