Вытирая слезы рукавом, я заметила, что четверо из них смотрят на меня с нескрываемым сочувствием. Кроме Хейзел.

- Я же говорила, что она какая-то странная! - сказала она, торжествующе глядя на остальных. - У нее не все дома, вот и все.

Та женщина, которая относилась ко мне с большим участием, чем остальные, снова попыталась меня вразумить.

- Но Оркис, дорогая, конечно же, ты мамаша! Ты мамаша класса А, и у тебя было четверо родов, включая последние. Ты родила двенадцать превосходных младенцев - ну, как же ты могли об этом забыть!

Я снова начала плакать. У меня появилось ощущение, будто что-то пытается пробиться сквозь пробел в моей памяти, но я не могла определить, что именно, и от этого почувствовала себя ужасно несчастной.

- О, как это все жестоко! - причитала я сквозь слезы. - Почему это не пройдет и не оставит меня в покое? Должно быть, это какая-то злая шутка, но я не понимаю ее. Что же случилось со мной?

Некоторое время я лежала с закрытыми глазами, собрав всю свою волю, чтобы рассеять галлюцинацию. Но она не исчезла. Когда я открыла глаза, они все еще лежали там, уставившись на меня широко открытыми глазами, словно красивые глупые куклы.

- Я не могу больше здесь находиться, я должна уйти, - сказала я, с огромным трудом приняв сидячее положение. Затем я попробовала спустить ноги с кушетки, но они запутались в атласном одеяле, а мои руки не дотягивались до них. Это действительно было похоже на кошмарный сон.

- Помогите! Помогите же мне! - молила я. - Доналд, дорогой, пожалуйста, помоги мне!

И внезапно слово "Доналд" как бы освободило какую-то пружинку у меня в мозгу. Завеса над моей памятью приподнялась, правда, еще не полностью, но вполне достаточно для того, чтобы я наконец осознала, кто я на самом деле.