- Да, вполне. Весьма интересно. И что же дальше?

- А вот что. Вы сломали, точнее нет, проникли через какой-то защитный барьер, стоящий в мозгу, поэтому ваша музыка и произвела такое впечатление. А теперь будем рассуждать логически. Если бы музыка была плохой, искусственной, то даже проникнув через этот барьер, она не вызвала бы никаких эмоций. Значит, в вашей музыке действительно что-то есть, чувства, мысли - это уже хорошо. И все же эта музыка далеко не является идеалом.

- Идеал вообще не достижим - на то он и идеал.

- Но приблизиться к нему, говоря языком математики, сколь угодно близко, можно.

- Да, наверное. На мой взгляд, это музыка Баха, Бетховена и некоторых других классиков.

- Возможно. Но их музыка не могла пробиться через предохранительные барьеры мозга. Их смог пробить только случайно найденный вами ритм, который совпал с одним из биоритмов мозга. Так вот, может быть, я покажусь вам утопистом, идеалистом или просто сумасшедшим, но музыкой можно влиять на людей. Делать их лучше. Или хуже.

Джон задумался. Быть может, писатель прав. Хоть он и фантаст, но в этом что-то есть.

- Вижу, вы задумались над моими словами, - сказал Мак-Кейз, вставая. - Не буду вам мешать. Но подумайте об этом. Я верю, вы это сможете.

"Что - это?" - снова хотел спросить Джон, но Мак-Кейз уже направился к выходу. Лэкер пересел обратно за столик, где расположилась его группа. Слова Мак-Кейза не давали ему покоя. "Что он имел в виду - "Вы это сможете"? И эти биоритмы, мозговые барьеры..." В памяти снова всплыла последняя песня. Джон попытался выделить ритм. Постепенно это ему удалось. Подголоски отошли на задний план и исчезли, в голове стучал ровный, пульсирующий ритм ударных и ритм-гитары. И вдруг из этого ритма начала рождаться другая, новая мелодия. Явственно проступили переливы органа, стал слышен высокий и сильный голос соло-гитары и оттенявший ее бас, серебряной капелью отозвалось фортепьяно, синтезатор выводил свои неземные подголоски.