Джон работал всю ночь. Новая музыка рождалась, звучала в нем, а он только успевал лихорадочно записывать. Но он зря торопился. Если он не успевал записать, музыка повторялась снова, а потом шла дальше. Менялся ритм, подключались новые инструменты, солировал орган, выбивали дробь ударные, а Джон писал, как одержимый.
Наконец, уже под утро, в голове Лэкера прозвучал последний аккорд, и все смолкло. Джон сидел словно в трансе, глядя на разбросанные по комнате исписанные нотные листы. Он хотел позвонить кому-то, но тут же забыл, кому. Не раздеваясь, Джон повалился на диван и забылся глубоким сном.
Проснулся он в два часа дня и сразу же принялся собирать разбросанные по комнате листки. Затем уселся за стол и стал расписывать партитуру для инструментов.
Когда он закончил, до концерта оставалось около двух часов. Джон отыскал в справочнике номер Мак-Кейза и набрал его. Писатель был дома.
- Привет, это Джон Лэкер. Кажется, мне удалось ЭТО. Приходите сегодня на концерт, - сказал он.
- Приду обязательно. Спасибо, что позвонили. Я не думал, что это будет так скоро.
- Я работал всю ночь. До встречи.
- До свиданья.
Джон положил трубку. Товарищам по группе он звонить не стал - им он все скажет перед самым концертом. Так будет лучше. А теперь - наскоро перекусить - и на концерт. Взгляд Джона упал на пачку исписанных листов. Секунду поколебавшись, он взял ручку и размашисто написал на первом листе всего одно слово: "Перерождение". Это было самое подходящее название для симфонии.
Последним, за пятнадцать минут до начала концерта, появился Чарли. Джон поднялся со своего места.