— ...Для одного вашего старого клиента.

— Сразу бы так и сказала... Голодна, небось.

У нее хватило сил только кивнуть головой.

— Вот, кушай, бедняжка.

«Как я, оказывается, голодна... — подумала Ольга. — Никогда не ела такую гадость с таким удовольствием и так быстро... Куда же подевался Старик? На площади его теперь не видно. Немца тоже. Лошади, вон, стоят... Только бы все с ним было в порядке».

А это еще кто? Оп-па...

Оказывается, бывает так страшно, когда смерть ходит рядом. Живая. Смеется и привязывает узду к коновязи: на площади шесть новых всадников. Первым — Хорват. У двоих, что следом за ним, поперек седла люди: Франко и Густав. Мертвые?.. Нет, Густав шевельнулся. А может, лучше бы мертвый... Хотя он, наверное, уже все им и так рассказал.

— Хозяин!.. Мне бы поспать. Скорее.

— Да что с тобой, деточка? Бледная вся. Ну пойдем. Пойдем. Ты устала... Теперь наверх. На мансарде еще тепло, хоть и осень. Вон одеяло, тюфяк, подушка. Если надо что — ты говори, не стесняйся. С хозяином твоим мы старые знакомцы. Сам-то здесь?

— Да, — слабым выдохом. И упала без сил на набитый душистой соломой тюфяк.

Но как только он закрыл люк, вскочила и — к оконцу. Только шесть лошадей у коновязи. Ни солдат, ни Франко и Густава из окошка не видно. И не высунешься же — заметят...

Откуда в хрупкой девушке взялось столько силы? В одну минуту единственное, что было на мансарде тяжелого, — стол, переволокла, поставив из четырех две ножки на люк. Теперь сразу до нее не доберутся.

И на тюфяк. С замиранием сердца. Чутко прислушиваясь — что там внизу? Ольга и сама не заметила, как провалилась в глубокий отчаянный сон.

Ее разбудил стук. И не просто стук, а прямо-таки грохот.

— Открывай, чертовка! Что это ты еще там удумала? Открывай. Все равно же сломаем, только тебе хуже будет.