Но как же, — спрашивает гость, беря сюжет за рога, — сей раритет к вам попал? А дело в том, — ответствует пригорюнившийся хозяин магазина, сосущий трудовые гинеи из задыхающегося в тисках промышленной революции английского рабочего класса, — дело в том, что государство ввиду кризиса дотации на культуру слегка урезало, и фонды того, подкачали, и пришлось музею такому-то экспозицию того, слегка сократить, и вот-с. И сколько сей раритет стоить может? — спрашивает наш физик из Москвы, и, услышав ответ, роняет челюсть. А почему так мало? — вопрошает он акулу империализма и получает ответ, столь же откровенный по форме, сколь и загадочный по сути. Потому что неизвестно, амулет это или подделка, а если и амулет, то действующий или нет. Но что он из музея — подтверждено всеми положенными сертификатами, хоть сейчас в Торгово-промышленную палату звоните, они обязаны по базе проверить и подтвердить. Вытирает мой друг пот со лба, берет раритет и сертификаты, как вежливый человек, оставляет свою визитку, платит названную сумму, прощается и уходит.

С этими словами мой приятель лезет в карман, достает полиэтиленовый пакетик и молча кладет на стол. А я ровно так же молча протягиваю руку и беру оный пакетик. Вы спросите, почему. Отвечаю откровенно и по форме, и по сути, почти как тот продавец. Потому что за столом присутствует моя любовь, которую я первый раз в нашу компанию пригласил. И уже увидел, как мои коллеги и приятели вокруг нее прыгают. Заценили, значит… Ну, понятно: хочется срочно что-то делать истинно мужское. Итак, я выпячиваю челюсть, кладу пакетик в нагрудный карман и говорю: в течение суток проверю и доложу. Народ хохочет, но как-то вяло, с сомнением в голосе. Расходимся мы поздно.

Утром вспоминаю разговор за столом и, покуда бреюсь и моюсь, прихожу к выводу, что придется. Впрочем, поскольку чем кончится эксперимент, я не знаю, решаю на всякий случай позавтракать. После кофе приступаю к эксперименту. Желание, которое я прошу исполнить лежащий передо мной амулет, достаточно тривиально и для влюбленного идиота, каковым я успешно являюсь уже 8 с половиной месяцев, естественно. Я прошу, чтобы она слышала все мои мысли, хоть как-то связанные с ней (последнее — чтобы ее не стошнило от физики и жалоб на то, что не все мои студенты считают мой предмет самым важным в жизни).