Мы-общность замолкает.

- Наверно, я имею для вас большое значение. - Эти слова я произнес бы со вздохом, будь у меня легкие. - Понятия не имею почему. Впрочем, может статься, это и не важно. У меня столько вопросов!

Хочется знать, что сделалось с моими детьми, с женой. Со мной самим. С миром.

Нам нужны от тебя данные и интерпретация определенных воспоминаний. Когда-то тебя звали Василий. Василий Герасимов. Ты был мужем Елизаветы, отцом Максима и Жизелъ. Мы нуждаемся в более подробных сведениях о Елизавете.

- Вы что, ее не помните?

Прошло двенадцать миллиардов лет. Время и пространство переменились. Даже один этот отдельно взятый придаток общался, поддерживал партнерские или сопернические отношения примерно с пятьюдесятью миллиардами других придатков и индивидуумов. Наше комбинированное общество-разум имело контакты со всеми наличествующими разумными существами, причем один или два раза Наша память полностью стиралась. Большинство воспоминаний, хранящихся в архивах, имеют возраст более миллиарда лет. Если бы Мы сохранили связь с Библиотекой, я бы больше знал о своем прошлом. Тебя я просто оставил на память, вроде как талисман.

Ощущаю леденящий трепет. Пятьдесят миллиардов человек… или кем бы они ни были. Смутно вижу связи внутри общества-разума - парные, тройственные, тысячные, - как пережитки сексуальности и брака, так и те, что существуют лишь из соображений выгоды.

Вы с Елизаветой, - продолжает придаток, - развелись спустя десять лет после твоей записи. О причинах я ничего не помню. Это все, с чем мы можем работать.

От подобного известия мне становится вдвое больнее. Чувство оторванности от любимой возрастает и расширяется. Я хочу коснуться своего лица - проверить, не плачу ли. Руки проходят сквозь воображаемые кожу и кости. Мое тело давно уже обратилось в прах, и в пыль - тело Елизаветы. Что между нами сломалось? Она нашла себе любовника? Или я - любовницу? Я призрак. Что мне задело? Бывали трудные периоды, но никогда я не считал наш с ней союз - наш брак, это слово я намерен защищать и сейчас - временным. Но миллиарды лет! Мы стали бессмертными - она, быть может, в большей степени, нежели я, не знающий ничего.