Я смотрела в окно. Странное ощущение душевного одиночества, и в то же время никого не хотелось подпускать ближе, чем на десять шагов. А вокруг суета. Пассажиров много, толпятся, толкаются, торопливо занимают свободные места. Даже рядом со мной сели, наплевав на предрассудки и страх. Здесь уже не до неприязни. Несколько часов на ногах не простоишь. Пока еще паровоз дотянет до станции. Дорога горная и впереди ни одного полустанка, только обрыв слева, да круто вздымающаяся гора справа. Я плотнее завернулась в плащ и уставилась в окно. Надоели вскользь бросаемые взгляды, полные гадливости. За что? Не стоит пытаться понять. Мы слишком разные. Хотя, будь я хоть чуточку толстокожее, мне, несомненно, было бы проще жить. Удивительное дело, в мире населенном лгванами, ящерами и немыслимо далекими от людей разумными тварями, тянуться бы им к близким по виду существам. Человечество же как-то уживалось более-менее с пестрым большинством рас? Нас, перекати-поле, веками травило. Почему? Относятся до сих пор — как к саранче. Емкое слово, обидное, язвительное, пренебрежительное. Никто и звать никак.

Брезговали нами, и жили бок о бок веками. Мы выглядели похожими, но особенности физиологии пролегали пропастью. Хотя пропасть эта, в основном в умах, не являлась препятствием для межвидового скрещивания, случалось чаще, чем людям хотелось бы, но… Основа отношения большинства рас к шантийцам прозрачна как вода. У них два пола. А у нас три и в одном теле. Шантийцы — андрогины. Да еще и с таким жизненным циклом, что закачаешься. Около двух месяцев мужчина, почти три средний пол, а еще два женщина. Чем не чудовища?