Но мне было не суждено получить этот дар. Я провалялся без сознания всего каких-то девять или десять часов. А придя в себя, первым делом почувствовал жуткий холод и боль в животе, там, где после операции остался шрам. Я открыл глаза. Солнце клонилось к горизонту, и по всему парку лежали причудливые тени.
Я слышал чьи-то голоса. На какой-то сладостный миг я был уверен, что только что проснулся после страшного и удивительного сна, и что мир по-прежнему цел и невредим. Но потом я увидел Джустину, и кошмар превратился в реальность.
И тем не менее я все еще слышал голоса. Я сел… слишком внезапно, и боль заплясала у меня в животе и в груди… Я подумал даже, что сейчас снова потеряю сознание. Но потом она стихла, и я заметил неподалеку джип. Около него стоял солдат. Он, похоже, считал трупы. Мы заметили друг друга практически одновременно. Голоса, которые я слышал, доносились из работавшего в джипе радио.
Я встал и нетвердой походкой двинулся к машине. Солдат глядел на меня, как на привидение.
– Боже праведный! Ты выжил!
– Выжил, но что это было? – хрипло спросил я. – Я выжил, но предпочел бы умереть…
– Со временем ты, вероятно, будешь думать иначе, – он, похоже, хотел меня утешить.
– Думаешь? Моя жена умерла у меня на глазах.
– Правда?.. Знаешь, что я тебе скажу, приятель, у меня самого в Лондоне жена и пара ребятишек, и я даже не хочу о них думать… Атомная бомба, около полудня… понимаешь?
Я тупо оглядел заваленный трупами парк.
– Как… как это могло случиться?
– Диверсия. Сразу в тридцати городах, или около того. Какие-то мерзавцы распылили тут эту дрянь.
– Какую дрянь?
– Микробы. Биологическое оружие, – он криво усмехнулся. – Эти несчастные стали жертвами модифицированного ботулизма… В разных местах они использовали разные виды инфекций…