Никлин не раз видел по телевидению звездное небо. И каждый раз испытывал разочарование. Хотя Оринджфилд находился всего лишь в тысяче километров от Бичхеда, он так ни разу и не побывал в столице, а значит ни разу воочию не увидел звезд. Для Джима эти светящиеся точки не представляли интереса, поскольку они не имели никакого отношения к его повседневной жизни. Предки Никлина жили на Орбитсвиле уже шесть поколений, и на размеренное течение их бытия звезды никогда не оказывали никакого влияния.

Вдруг рассказ профессора прервал чей-то взволнованный голос:

– А что же с Землей?

– Мы больше не знаем, где находится Земля. Мы не знаем, как добраться до нее. – Голос профессора звучал жизнерадостно и весело, словно Карпентер получал огромное удовольствие от всего происходящего. – Следовательно, всякая связь с Землей утеряна, и возможно, навсегда. То же самое можно сказать и о Терранове.

"Неужели кому-то есть дело до Земли и Террановы? – недоуменно подумал Никлин. – Музейный хлам!”

Картина звездного неба нагоняла на Джима сон. Он решил посидеть еще пять минут, чтобы быть уверенным, что Корт Бренниген покинул его владения, а затем вернуться домой к своим делам, куда более важным, чем эта звездная чепуха. Пускай астрономы ломают головы над загадками Вселенной, а Джима Никлина ждут сломанная соковыжималка и погнутое велосипедное колесо.

– Эй, да вы только взгляните на старину Джима, – раздался громкий голос хозяина, пробив брешь в пелене сна, куда постепенно погружался Никлин. – Десятиминутное бодрствование измотало его.

Никлин встрепенулся.

– Извините меня, но сегодня я провел не самую лучшую ночь.

Он даже не заметил, как легко сорвалась с языка эта ложь.

– Что случилось, Джим? – заботливо спросила Нора. – Нелады с желудком?

– Да. – Никлин с благодарностью ухватился за эту версию. – Я съел перед сном здоровый кусок яблочного пирога. А потом еще немного сыра, что, наверное, было совершенно лишним.