Но почему перед глазами холеное налитое краской лицо? Почему в ушах так больно звучит оскорбление ему и его стране? Страна, в понимании Переса, это пространство, на котором расположены города и аэродромы, земля, по которой он ходит. Все здесь понятно и просто. Но когда пришли взрывы, Перес ощутил боль, которую чувствовала его земля. Может быть, впервые в жизни старый служака осознал кровную связь с землей. Оказывается, земле можно причинить боль, а человеку почувствовать эту боль. Можно оскорбить землю и вместе с ней человека. "Вшивая страна!.." Жаль, что самолет ведет не он, Мария Кастелла Перес, он бы вытряхнул спесь из этого консультанта!.. Как ни странно, Мэллт тоже думал о земле и о взрывах. Очень ловко придумано - испытывать бомбу между горами и океаном. Ветры дуют с материка, дождей почти не бывает. Радиоактивную пыль унесло в океан, утопило в воде. Если что и попало в горы, это никому не повредит, разве лишь бродячим индейцам... Снимок "The Heart of Desert", сделанный с самолета, показал в центре пустыни черную рану. На память Мэллту приходят стихи:
В лучшем виде обошлось, Все отлично взорвалось, Са ира, са ира, Все отлично взорвалось!
Это стихи о первом испытании водородной бомбы. Мэллт знал и ценил поэзию, цитировал Лонгфелло, Уитмена. Любил английских поэтов прошлого. Но Мэллт не предположил бы, что можно написать стихи о водородной бомбе. Все отлично взорвалось!.. Чьи стихи, Мэллт не помнит. Они были тиснуты в крупнейших газетах, звучали восторженно:
Са ира, са ира, Все отлично взорвалось!
Французское "Са ira" в тексте, несомненно, авторская находка. Так во время революции 1789 года назывался веселый танец. "Са ira" значит "Лучше не может быть!" Подумать только!.. Но и не будь "Са ира", стихи выдавали восторг поэта, лившийся через край и, видимо, должный вызвать восторг всей нации. Как насчет нации, сказать трудно, но скачущие стишки нашли такой же вихлястый мотив, получилась песенка, которую мурлыкали под нос продавщицы в магазинах, аптекари, даже научные работники: Са ира, са ира, Все отлично взорвалось! Естественно, тогда был ажиотаж вокруг бомбы.