А потом умерла Норма Дилэйни, и все пошло наперекосяк. Мы с Моникой направлялись в какой-то дальний кинотеатр, где шел старый голливудский фильм с участием моей молодой матери. Тогда она считалась Культурной Героиней Побережья и старалась отличаться от Греты Гарбо. Мимо нас прошел прохожий с «Пари-суар», и из-под руки я увидел крупный заголовок:

«Норма Дилэйни разбилась насмерть. Трагедия в роскошном особняке в Беверли-Хиллс».

Я хотел остановиться и купить газету, но Моника боялась опоздать в кино.

— Опоздать на фильм с великой Анни Руд только потому, что умерла какая-то древняя старуха? Норма Дилэйни? Да на нее наплевать всем, кроме, может быть, престарелых уборщиц в американских мотелях!

Я не был престарелой уборщицей из американского мотеля, но меня Норма Дилэйни волновала. Не глубоко — возможно, потому что, сколько я себя помню. Норма Дилэйни, олицетворявшая для американской публики секс с 1940 по 1946 годы или около того, всегда была пьяна, от нее разило мартини, когда она кидалась ко мне с объятиями и сюсюкала: «Ах, это наш маленький Ники!» Но раньше никто из знакомых мне людей не умирал, и я как писатель чувствовал, что это должно что-то означать. Кроме того, Норма и ее муж были близко знакомы с матерью, и меня охватило беспокойство.

Но Моника не хотела опаздывать из-за газеты, и вскоре мы сидели в старомодном кинотеатре и смотрели «Пустынный берег» — первый американский фильм с участием матери. Он вышел восемнадцать лет назад, когда мне было всего полтора года.

Я никогда раньше его не видел. Мать не принадлежала к тем знаменитостям, которые силой заставляют вас восхищаться своим предыдущим триумфом. Пока Моника охала и ахала и прижималась ко мне, напоминая о том, какая теперь у меня великолепная новая жизнь, я смотрел на мать и думал о Норме Дилэйни, разбившейся насмерть в собственном доме.

Я чувствовал себя довольно неловко, потому что мать на экране, решавшая, кем ей стать — монахиней или певицей, была до смешного похожа на себя в жизни: именно с такой женщиной я расстался несколько месяцев назад в Лос-Анджелесе. Мать не верила в наступающую старость и не меняла характера в зависимости от роли. Это сделало из нее легенду с самого начала карьеры, и все ее героини казались вашими близкими знакомыми.