Закованный маг яростно атаковал чародейку силой своей воли, стараясь вышвырнуть ее из своего мозга, но вонзившееся в него копье магии рванулось по нитям его собственного заклинания, болезненно выжигая все на своем пути, и он задрожал, забился в конвульсиях…

— Я не собираюсь выжигать твой мозг, — твердо сказала Высочайшая Княгиня, — и не собираюсь подвергать тебя пытке, Гулдейрус. Я просто лишу тебя магии, которую ты используешь во зло. Спасибо, что показал мне такой скорый путь в твой разум. Это значит, что я, по крайней мере, смогу оставить тебе достаточно рассудка, чтобы ты оставался самим собой и в грядущем когда-нибудь смог вернуться к занятиям магией.

— Пощады, — прошипел скованный маг тонким от подступающего ужаса и ненависти голосом. — Умоляю тебя… шлюха!

— Очаровательно высказанная просьба! Успокойся, Гулдейрус. Я не собираюсь причинить тебе никакого вреда, просто лишу тебя возможности устраивать нам здесь маленькие сюрпризы.

Повелитель Летучих Мышей ощутил несколько тоненьких ледяных уколов, когда заранее заготовленные им магические уловки активировались, а затем разрушились и выгорели еще до того, как начать действовать. Потом в его мозгу словно бы поднялся занавес, и перед ним возник залитый солнцем прекрасный вид утренней Долины с острова Плывущей Пены, когда последний туман поднимается над могучим течением реки Серебряной, словно призраки, бегущие от лучей солнца. Это было что-то из прошлого. Он увидел на берегу у ближайшей излучины фигурки женщин, стирающих белье. Он вглядывался в них, пытаясь увидеть их лица и услышать голоса и смех…

— Поразмысли над этой сценой, — произнесла Эмбра таким теплым и словно осязаемым голосом, что это потрясло Гулдейруса.

Это вкупе с последствиями удара сковородой по голове, который нанес ему Краер, когда Гулдейрус несколько часов назад произносил заклинание в окружении Банды Четырех, подействовало на Повелителя Летучих Мышей сильнее, чем все, что случалось с ним до сегодняшнего дня. Он беспомощно задрожал.