Взгляд, пылавший злобой, остановился на ней, но ответил чародей с холодным спокойствием:

— Значит, теперь ты хочешь мимоходом поупражняться в жестокости на мне?

— Я могу наложить на тебя заклятие, чтобы ты все время спал. Если пожелаешь, конечно, — мягко ответила Владычица Самоцветов. — И пока кто-нибудь тебя не разбудит, время для тебя остановится.

— Нет уж, — твердо ответил Повелитель Летучих Мышей. — Лучше повишу здесь да поразмышляю. Может, осознаю свою глупость и воспылаю верноподданнической любовью к королю Ролину, если проболтаюсь тут достаточно долго. Как знать…

— Ты отвергаешь заклятие сна? — осторожно спросила Тшамарра Талазорн. — Ты уверен, что это правильное решение, Повелитель Летучих Мышей?

— Очень даже, леди, — вежливо ответил прикованный головой вниз человек. — Я узник короля, заточенный здесь его верными Высочайшими Князьями, меня лишили свободы ради блага Аглирты. Я хочу об этом подумать.

— Хорошо. Мы уходим и оставляем тебя с твоими мыслями, — сказал барон Черные Земли и отвернулся.

Краер внимательно смотрел на прикованного и увидел то, что и ожидал, — Гулдейрус открыл рот, собираясь сказать нечто такое, чтобы все они задержались. Далее, как опять же ожидалось, чародей снова закрыл рот, не произнеся ни слова, и вновь принял непроницаемый вид.

О да, Повелитель Летучих Мышей был мастером своего дела!

Обменявшись быстрыми взглядами, все четверо и Тшамарра решили двинуться к дверям вместе. Хоукрил и Краер держались позади, не выпуская рукояти мечей и внимательно следя за узником.

Гулдейрус сверлил им спины взглядом — почти вызывающе бесстрастным. Когда Краер стал закрывать дверь, держа факел перед собой, в камере стало уже почти совсем темно. Лицо чародея скривилось, как если бы он ожидал прощальной издевательской шутки от Краера.