Также тихо и осторожно, разлив вино по хрустальным бокалам, Эрио на цыпочках подошел к кровати Стауруса, но зря он надеялся на то, что его друг все еще спит. Владыка затуманенным и отрешенным взором смотрел в потолок, и, не говоря ни слова, даже не повернув в сторону телохранителя голову, просто протянул к нему руку, в которую Эрио, также молча, всунул полный бокал с вином.

— Сабу, — буркнул вместо приветствия Стаурус, занимая сидячее положение. И как он при этом умудряется не разливать такой полный бокал вина?

Эрио внимательным взглядом оглядел друга. Ничего не изменилось, все как всегда в этот день: отсутствующий взгляд, печаль и тоска на красивом лице, сжатые в тонкую линию губы и глубокая морщина между бровей. И так будет весь день ни слова, ни взгляда, ни искорки жизни. Тяжело вздохнув, Эрио вернулся к столику и сел в глубокое мягкое кресло, продолжая исподлобья наблюдать за своим другом.

Стаурус сидел на огромной кровати, уставившись в одну точку, все еще с полным бокалом в руке. Его длинные белые волосы спадали на спину и плечи, он даже не старался хоть как-то привести их в порядок, несколько прядей упало на его голую грудь. Эрио всегда поражался, насколько его друг был красив. Даже такой помятый и потрепанный после бессонной ночи с безжизненным выражением на лице, он умудрялся сохранять странно соблазнительный, и даже сексуальный вид. Его огромные глаза, цвета аметиста, наполненные печалью и тоской, придавали ему странную загадочность и нереальность. При наличии слишком светлых волос, брови и ресницы Стауруса были угольно-черными, а румянец на смуглом лице оттенял их еще больше. Все движения Владыки были мягкими и плавными, но в тоже время быстрыми и точными.