Вот Стаурус нехотя поднялся с кровати и как был голый, так и отправился в ванную комнату. Через несколько секунд раздался робкий стук в дверь спальни. Он всегда знал, когда нужно скрыться до прихода любопытных и черезчур услужливых служанок с неизменным утренним напитком — сабу. Они знали о привычке Стауруса спать голым и в таком же виде с утра шарахаться спросонья по комнате. Эрио сохраняя на губах хитрую улыбку, одним быстрым рывком открыл дверь. Служанка даже не попыталась скрыть разочарование от того, кого видит перед собою, и ее кислое выражение лица, еще больше развеселило Эрио. Он, не говоря ей ни слова, продолжая также ехидно улыбаться, забрал поднос с напитком и захлопнул дверь прямо перед ее любопытным носом.

— Ну и кто был сегодня? — Стаурус стоял, облокотившись о дверной косяк ванной, застегивая пуговицы на светлых брюках, и оставаясь все еще по пояс голым. Его волосы были мокрыми, и с них прямо на ковер капала вода.

— Эльвира.

— Небеса, да по ним можно дни недели сверять.

Владыка отлепился от двери, медленно подошел к столику и уселся в глубокое кресло. Эрио уже разлил сабу по чашкам, и снова наполнил вином бокалы.

Стаурус аккуратно взял чашку с горячим напитком. Мыслями он опять был очень далеко. Он вспоминал, и эти воспоминания не приносили ему радости, а только еще больнее становилась на его душе и в сердце, поэтому складка между бровей становилась все глубже, а глаза все больше темнели, и из них уходила жизнь.

Эрио смотрел на своего Владыку и друга и очень хорошо понимал, что тот чувствует. Найти свою истинную возлюбленную, для которой и ты являешься тем единственным очень большая редкость. Стаурусу повезло, он нашел Ирэн первым, и она откликнулась на его любовь. Но он не смог ее уберечь, и она умерла 300 лет назад. Все эти годы Эрио видел, как страдает его друг, и ничем не мог ему помочь. Может вот только составить молчаливую компанию в попытке утопить хоть часть этой тоски в вине, но и это не помогало. Как назло, Стаурус почти не пьянел, а с каждым бокалом становился все мрачнее и мрачнее, но все равно из года в год в этот день он пытался напиться, чтобы хоть немного притупить чувство одиночества и тоски.