— Да, ладно. Немного девочек напряг, они и убирали два раза в неделю, — голос Игоря был хриплым и тихим.

Не мог же он признаться, что это он сам приходил и убирал в ее квартире. Сначала каждый день, потом заставил себя приходить только два раза в неделю. Он не мог доверить это никому, и не мог позволить, чтобы кто-то чужой трогал ее вещи. Он сам часто открывал ее платяной шкаф и дышал воздухом, все еще наполненным тонким ароматом ее тела и духов. И мог так простоять несколько часов подряд. Как он мог рассказать ей, что открывал ее комод и как последний фетишист, перебирал ее нижнее белье, пытаясь вспомнить и представить, как это на ней смотрелось. Он часами стоял возле книжного шкафа, проводя руками по корешкам книг, к которым прикасались ее руки. С трепетом и дрожью он открывал ее ноутбук, и нежно гладил клавиши, вспоминая, как же быстро ее пальцы бегали по ним. Как он мог объяснить ей, с какой любовью и как тщательно он выбирал продукты, стараясь заполнить холодильник, на случай ее внезапного возвращения. Как он мечтал, перемывая на кухне ее посуду снова и снова, услышать ее смех, который всегда раньше доносился из комнаты, где она читала его романы и требовала кофе за свою "нервную" работу.

И вот сейчас он смотрел, как она суетится и варит кофе, при этом ее руки слегка дрожат, а на щеках горит легкий румянец смущения.

— Ирэн, я в ванную, можно?

— Конечно, — сколько облегчения было в ее голосе. Он дал ей время чуть прийти в себя, да и самому успокоиться было просто необходимо. В его горле пересохло, и язык не хотел шевелиться, а мысли никак не складывались в слова и предложения.

Ирэн поставила турку на плиту и повернулась к окну, переводя дыхание и успокаиваясь. На улице было уже довольно темно, и ночь совсем опустилась на такой родной и любимый двор. Сколько лет она наблюдала из этого окна смену времен года и суток. Сначала она подставляла небольшой стульчик и наблюдала, как ее белобрысый рыцарь Женька играл в футбол с другими пацанами. Потом видела, как он ждал ее, нервно расхаживая по двору, чтобы проводить в школу, а она торопила маму с завтраком и бежала к другу рассказать очередной свой сон, или "серьезную" девичью проблему, или пожаловаться на дураков — мальчишек.