Ваплахов проснулся, протер глаза. Взял одну бутылку, открыл. Пригубил немного. Протянул ее Добрынину.

Народному контролеру пить не хотелось.

Он встал во весь рост, просунул голову в люк - посмотрел по сторонам.

Танк стоял перед домиком, над которым примерзший к древку красной сосулькой висел обледенелый флаг.

Тишина была звонкой, какая бывает только при выдающемся морозе, но мороза Добрынин не ощутил.

Дверь в домике с флагом открылась. Вышел солдат, за ним следом человек в военной форме, глаза узкие, лицо круглое, а нос приплюснутый.

Выбрался Добрынин наружу, загудела броня под его ногами, пока не спрыгнул он на снежок. Подошел к дому, протянул руку военному.

- Народный контролер Добрынин, - представился он.

- Радист Петров! - ответил узкоглазый военный.

С сомнением посмотрел на него Добрынин. Не подходила ему эдакая чисто русская фамилия.

Радист, чувствуя недоверие, вытащил из кармана гимнастерки документ и протянул его народному контролеру.

Документ был квадратный, а в левом нижнем углу кре- пилась фотография узкоглазого. И на чистом русском языке далее следовала запись: "Военный радист Петров Константин Самойлович". Потом подписи каких-то начальников, а перед одной из подписей - краткое: "командарм..."

"Самойлович? Петров? - подумал, все еще немного сомневаясь, Добрынин. - А может быть! Написано же - Петров!"

Таким образом, сам справившись со своими сомнениями, протянул Добрынин Петрову руку.

- Ну, с приездом, заходите! - улыбнулся военный радист, открывая деревянную дверь.

"А улыбка все равно не русская!" - подумал на ходу народный контролер, но тут же подавил эту мысль - документ говорит, что он русский, значит русский.

- Вы один? - остановившись у бочки-буржуйки, спросил Петров Добрынина.

- Нет, с помощником, - ответил контролер.

- Ну, думаю, что вам здесь будет удобно. В этой комнате поживете. Я в соседней живу, здесь за стенкой. А помощник ваш где?