– Так эти трое буйных здесь еще? – перебил я Шуру, поняв, что его зациклило.

– Не... – протянул он, как бы выпав на парашюте из безумия. – Сейчас они у нас на восьмом горизонте проживают...

– На первом шахтном горизонте?

– Да. Сначала они здесь, в подвале жили, но буянили очень и не по делу. И я сильно подозревал...

– Что Хачик их прислал?

– Вот видишь! Даже ты понимать ситуацию начинаешь! А я, дурак, поначалу не сообразил, пока они на меня скопом не бросились. Спасибо Тридцать Пятому, он их забурником разогнал.

– И как вы их туда, на горизонт, спустили?

– Как, как... В клети...

– Значит, спуск-подъем в шахту у вас в полном порядке? – удивился я.

– Да... Мы раз в несколько дней им жратву им возим.

– А 9-ый горизонт затоплен?

– Нет, только шахтный двор притоплен

– А гаврики эти на поверхность не выберутся?

– Не должны. За железной дверью они. В бывшем музее

– Там уютно, знаю. Полы деревянные, стенки сухие.

– Уютно, но воли нету... – отвел от меня Шура свои задумчивые глаза.

– А друг друга они там не загрызут? С тоски или от темперамента?

– Нет. Мне кажется – друзья они. Как близнецы друг друга без слов понимают.

Мы замолчали и некоторое время думали о своем. Я первым прервал паузу и пошел ва-банк по системе Станиславского:

– Шур... – как можно жалобнее обратился я к сторожу шахты. – Может быть, ты и меня перезомбируешь? Черт его знает, может быть, и в самом деле бес-Хачик меня попутал и помимо моего сознания сюда пригнал... Да, точно... – ушел я в себя, сокрушенно покачивая головой. – Наверное, из-за этого всю жизнь меня тревога и мучила. Сидела в груди и мучила, гнала куда-то из городов. Понимаешь, – стыдясь своей откровенности поднял я глаза на зрителя (покраснеть не получилось), – я по любому поводу тревожусь и бегу незнамо куда. Жизнь не мила мне стала, особенно в последнее время. И близким своим все порчу... Трех жен практически насмерть замучил своим неадекватным поведением Перезомбируй меня, а? Вылечи, пожалуйста...