На смерть работает половина взрослых, а из другой половины половина смерть планирует, обучается приносить ее и учит этому наших детей... Отвратительный заколдованный круг... И было бы совсем страшно жить в этом смертном непроницаемом мраке, если бы не было таких, как моя Исидора. Их всячески стараются выявить, изолировать, выслать из страны, а то и просто убить, но они есть и, кажется, только они знают выход из этого тупика... И если бы не Исидора, если бы не наши с ней встречи и беседы, если бы не моя к ней любовь, то неизвестно еще, чем бы закончилась сегодня операция "Сумасшедший в горах"... А ведь я, помнится, и слышать не хотел о том, что ее так интересовало. Называл ее сопливой революционеркой... Политика, политика!.. А это и не политика вовсе. Это жизнь! Жизнь, свет, любовь... Душу из гада выну!

Начинало светать, и вокруг проявлялись, словно возникали из небытия, призрачные силуэты деревьев. Вуд поднялся с камня, на котором сидел, потушил последний окурок, потом вытащил из кармана фонарь и в его неярком свете собрал остальные окурки и прикрыл их вырванным дерном. Потом он осветил ямку, в которую положил чудесные вещи из будущего. Там уже не было ничего, и даже примятая было трава почти совсем распрямилась. Тогда, еще раз осмотревшись, он двинулся в дорогу.

Когда он добрался до окраины городка, уже совсем рассвело. Никаких кордонов нигде не было заметно, видимо, известие об убийстве президента еще не покинуло кабинет министров. Городок спокойно спал, набираясь сил перед очередным днем веселья.

Вуд вышел на берег океана. Перед ним в обе стороны раскинулся пляж, чистый и прекрасно оборудованный, только непривычно пустой. Было удивительно тихо, лишь волны прибоя чуть слышно шептали что-то береговой гальке. Это была сама вечность. Они шептались так миллионы лет назад и через миллионы лет будут шептать то же самое.

Вуд снял брюки и рубашку и неторопливо вошел в воду. Вода была удивительно мягкая и теплая. Неподалеку покачивалась небольшая медузка. "Окунулся в вечность", - подумал Вуд и рассмеялся.