Но это нормально, подумал Гиббонс. Правда, иногда он подумывал, какой бы найти предлог, чтобы прострелить этому охламону ногу и тем удержать его от дурацких поступков.
— Слушай, Берт, тут у меня список всех агентов, занятых в операции «Укус акулы». Скажи, где...
Гиббонс пытался слушать, но неожиданно голос Иверса стал уплывать. Новый приступ боли чуть не свел его с ума. Голова раскалывалась, как будто внутри ее проносился бомбардировщик «Б-52» с полным грузом на борту. Дверцы бомбового отсека раскрылись, и посыпались огромные бомбы, понеслись вниз и приземлились точно в больной зуб. От первого взрыва на его лбу, несмотря на ноябрьский холод, выступила испарина; все последующие слились в одну большую волну мучительной, убивающей боли.
— Берт? Берт? Что с тобой?
Прижимая руку к щеке, Гиббонс крепко сжимал веки, пока наконец боль снова не притупилась. Теперь ее можно было терпеть. Открыв глаза, он первым делом сосредоточил внимание на синем фургоне. Теперь тот был припаркован очень близко к машине Петерсена. Задние двери были открыты, оттуда выходили двое парней с какими-то приборами. Сперва Гиббонс подумал, что это представители судебных властей штата, но, присмотревшись получше, понял, что это не так. Кожаные куртки, джинсы, кроссовки. Один из парней носил потешные очки в тонкой золотой оправе, слишком шикарные для представителя власти. Затем он увидел, как один из этих ребят взгромоздил на плечо видеокамеру, и понял, кто они такие. Свободные тележурналисты, следящие за машинами «Скорой помощи», рыщущие по ночным улицам в поисках несчастного случая, который они могли бы заснять на пленку и потом продать местным программам теленовостей. Ублюдки несчастные.