Следовало бы включить в легенду больную мать или что-нибудь в этом роде, чтобы при необходимости можно было выкроить хоть какое-то время для себя, подумал он. При работе с Тони Беллзом это бы здорово пригодилось. Беллз — форменный сумасшедший. Звонит посреди ночи — встречаемся там-то через двадцать минут или через полчаса. Ни разу не назначил встречу днем. Настоящий вампир. С него станется позвонить прямо в День благодарения и назначить встречу ночью. Дерьмо. Петерсен не мог поступить так с женой. Достаточно и того, что ей придется одной везти детей к родителям, а затем еще и выслушивать весь этот бред ее отца, как в один прекрасный день она останется вдовой из-за того, чем занимается ее муженек. Он так и слышал голос старика: «В ФБР есть и канцелярская работа, правда ведь? Почему бы ему не перейти на такую работу?» Зануда. В следующий раз надо будет обязательно включить в легенду больную мать.
Петерсен снова окинул взглядом опустевшую стоянку. Где же этот чертов Беллз? Собирается он забирать деньги или нет?
Холодало. Петерсен завел мотор и, потянувшись, чтобы включить печку, поймал в зеркале заднего обзора свое отражение. Только глаза. Темные, недобрые глаза с густыми бровями им под стать. Удивительно. По матери он ирландец, по отцу — наполовину швед, наполовину немец, а выглядит как опереточный злодей. Не хватает только бороды. Все его родственники — светлоглазые блондины или рыжие. В крайнем случае — русые. Никто понятия не имел, как это он получился таким. Мать говорила, что, должно быть, пару поколений назад кто-то из семьи вышел замуж за темноволосого ирландца. Кто теперь узнает? Он знал только, что никогда не был похож ни на одного из Петерсенов, или Флиннов, или Шмидтов. Когда он работал под прикрытием, всегда изображал либо итальянца, либо грека. На этот раз он был греком. Тедди Катапулосом.