Однако едва архиерей торжественно ступил в дворовую хлябь, дверца «бентли» распахнулась и оттуда высунулся все тот же охранник. Теперь в его руке был сотовый телефон.

— Васильевна! — вполголоса окликнул он. Вице-президент досадливо тряхнула шиньоном, словно отгоняя муху.

— Капитолина Васильевна! Бурцев звонил! Не поворачивая головы, Капитолина остановилась и спросила:

— Что там у него? Опять форс-мажор?

— Говорит, сел на брюхо километрах в трех отсюда. «Пежо» у него дохлый, дамский, пока выберется, время пройдет. Просит начинать без него.

Юрчик бросил телефон куда-то в недра салона и выпрямился. Лоб его взмок от испарины.

— Он один? — спросила Капитолина, поднимая тонкую бровь.

— Говорит, один. За полчаса справится.

— Будем ждать, — обронила наконец виновница торжества. — Нехорошо получится. Владыко! — обратилась она к хрустящему парчой архиерею, подхватывая его под локоть. — Извините великодушно, заминка. Пока всех прошу обратно в дом.

Священнослужитель, пожав плечами, развернулся и снова взошел на крыльцо, за ним зашаркали услужающие.

Пропустив их, Капитолина прикрыла массивную дверь и осталась на крыльце вдвоем с Ниночкой. Внизу у машин прохаживался охранник, а водитель, так и не покидавший салон лимузина, запустил какую-то рэповину, зазвучавшую глухо, будто из-под земли. Капитолина закурила, швырнув через перила скомканную пачку «Лаки Страйк», вздохнула и, ни к кому не обращаясь, проговорила:

— Все у нас сикось-накось. Что за страна!

— Зато воздух! — ни к селу ни к городу брякнула Ниночка. — Воздух какой, Капитолина Васильевна!