— Воздух, Ниночка, у вас говенный, — сурово возразила вице-президент, мизинцем смахивая с нижнего века осыпавшуюся ресницу. — Вон, оттаяло чуть — и уже гнильем несет. Погоди, потеплеет — тут такое начнется…

Ниночка как бы слегка оскорбилась, но возразить не посмела. Капитолина докурила, расплющила окурок и, перехватив вопросительный взгляд охранника, вдруг сказала:

— Вы вот что… Пока тут вся эта колгота, смотаюсь-ка я на папашино пепелище, погляжу, что там с часовней. Бурцев с его работягами без меня заканчивали. Не нахалтурили бы.

Решительно запахнув манто и придерживая его на груди, она сбежала с крыльца, направляясь к воротам, однако на середине двора ее нагнал Юрчик.

— Васильевна! — укоризненно начал он, но женщина, не оборачиваясь, бросила:

— Останешься здесь. Встретишь людей.

— У меня инструкция… — завел было охранник, но Капитолина резко оборвала его:

— Я сказала — встретишь людей! Здесь я тебе инструкция.

— Капочка! — запоздало завопила с крыльца Ниночка. — Сапожки!

Резиновые! Мигом!

Капитолина небрежно отмахнулась и размашисто зашагала, увязая лаковыми туфлями в снеговой каше. У ворот она кивнула журналистам, с усмешкой оглядела команду алкашей, нестройно загудевших: «Здорово, Капа!» — и, не снижая скорости, ступила на бугристую пахоту, оказавшуюся не столь топкой, как на первый взгляд.

Александр попытался было последовать за ней, но через полсотни метров отстал. Когда он вернулся и, мрачно чертыхаясь, стал отчищать сапоги от налипшего чернозема, фигура вице-президента, закутанная в дымчатый норковый мех, уже совершенно скрылась из виду.

— О дает! — прохрипел, моргая в туман, самый обносившийся из алкашей и зачем-то скинул свой треух, как бы намереваясь ударить им о землю. — Не баба, а трактор. Знай наших, пресса!

— Ну их к лешему всех, — скучно сказал Даниленко. — Народное техно.