Дабы процесс любви не затягивался, занятый и незаменимый я отправился в столицу нашей родины, город-герой Саранск, где и был застрелен в открытой автомашине из чердачного окна публичной библиотеки. Свой ледоруб преступник бросил на месте преступления, но несмотря на это был схвачен, тайно судим и приговорен к пожизненному пребыванию на моем посту. Я же, поскольку убит, продолжать далее не могу и отправляюсь на улицу Пушкинскую, в пивбар "Ладья", если я в Москве, или на Васильевский остров, в пивбар "Бочонок", если я в Ленинграде.

Кстати, о Ленинграде - почему бы нам туда не съездить? А, ювелир?

Изя, на которого этот безумный рассказ произвел невероятное впечатление молчал. Эй, Менахем! Бог ты мой, думал Изя, да ведь он поэт! Подумал бы так кто-нибудь другой... В Ленинггад? Да, родной мой, в Ленинград. У нас еще в запасе один поезд. В Ленинггад... А где это, пгедводитель? Что это я вдруг стал предводителем? А впрочем... Как отчество твое? Аронович? Хорошо, погнали в кассы. Водку не забудь! Изя так и не смог ничего сказать в ответ.

А некоторое время спустя они уже сидели в полупустом вагоне и Изя, продолжая пить одну за другой снова приставал к нему со своим правильным проживанием.

3

В чем состоит секрет правильного проживания? Изя, друг мой, мы спросим об этом вон у того приятного гражданина в пальто. В темно-сером, прошу заметить, пальто, поскольку, ежели б это было черное драповое пальто, то спрашивать было бы не о чем - это был бы панк. Ступаем к нему. Или нет, зовем его к себе.

Здравствуйте, э... Джон Смит? Бен Джонс? Или, может быть, с капризом: Би-Би Кинг? Си-Си Кэтч? Ильич, зовите меня просто Ильич. Александр. Оч-чень интересно. Лет мне около тридцати четырех, на лицо я спокоен и интеллигентен, вот, видите, очки в стальной оправе, пальто, костюм. Да, мы видим, пальто. Серое. Я учитель. Преподаю в школе литературу, знаете ли, буревестник, буря мглою, за решеткой в темнице сырой - образы, одним словом.