— А вы уже старый? Волосы у вас седые и морщин много, а двигаетесь вы, как молодой.

— Как тебя звать? — спросил он.

— Кива Тальяна.

— Да, Кива Тальяна, я стар. Старше, чем сам грех.

— Как же это вы сумели убить их всех? Они-то были молодые, сильные и. злые, как черти.

Усталость снова овладела им, и девушка сразу это почувствовала.

— Вам нужно пить побольше воды. Мне дядя говорил. Кто теряет много крови, должен много пить.

— Мудрый человек твой дядя. А локтями орудовать тебя тоже он научил?

— Да. Он меня много чему учил, но все это не особенно пригодилось, когда нагрянули солдаты. — Кива отцепила от лежащего рядом седла фляжку и подала Нездешнему.

Тот напился и ответил:

— Как сказать. Ты вот жива, а другие нет. Ты сохраняла спокойствие и не теряла рассудка.

— Мне просто повезло, — чуть сердито сказала она.

— Повезло, да. Но ты заронила в вожака семя страха, поэтому он оставил тебя в живых.

— Не понимаю.

— Ты сказала ему о Сером Человеке.

— Так вы там были?

— Я слышал, как он передавал твои слова своему сержанту. Я уже собрался убить их обоих, но тут сержант схватил тебя за волосы и потащил к костру. Это нарушило мои планы. Если бы ты не разбила тому малому нос, я не успел бы прийти к тебе на помощь. Тебе повезло, это так, но ты хорошо использовала свою удачу.

— Надо же — ведь я вас не видела и не слышала.

— Они тоже. — Нездешний улегся и снова заснул.

Проснувшись, он увидел, что она прикорнула с ним рядом. Приятно было чувствовать человеческое тепло, и он понял, что слишком долго живет один. Он натянул сапоги, и потревоженные шумом вороны, клюющие мертвецов, с громким карканьем поднялись в воздух. Кива проснулась, села, улыбнулась ему и отошла за валуны. Он оседлал двух лошадей — Кива их всех привязала поблизости — и от этого раны опять разболелись.

Он все еще сердился на себя за рану в плече.