Молва о чутье Кочана скоро аж до Смотрящего той уральской "крытки" дошла, в которой и топтал хозяйские полы молодой Кочан. Авторитет встретился с Виктором, побеседовал за жизнь и за помощь поблагодарил его сердечно. Так Виктор Кочанов на особое положение в тюрьме и определился. Ничего, жить можно было. Поднатаскался Кочан в этом деле, и к концу срока одним базаром стукача разводил. Во как.
Но как бы то ни было, не по душе Виктору тюрьма пришлась. И твёрдо он для себя решил, что не вернётся больше за полосу контрольную. Но человек, как известно, предполагает, а Бог располагает. До звонка оставался месяц, когда с родного Пскова пришло Кочану письмецо от соседки. Сообщала она, что мама его преставилась, а квартиру, вроде как, государство отняло. Поплакал Виктор, погоревал и решил после освобождения уехать куда-нибудь от родных краёв подальше. Но лишь за тюремные ворота шагнул, как и сам-то не понял, каким образом снова в Пскове оказался. Ностальгия, верно, затянула. Пошатался по городу, к друзьям-товарищам наведался. Приняли они его. Только Кочан не из тех, кто на чужой шее сидеть привык. Не без труда, надо сказать, смог устроиться на мебельную фабрику, благо с деревом работать в тюремном цехе научился - не одну сотню столов да стульев там смастерил. В скором времени дали комнату в общаге, и всё шло хорошо. Но выполз наружу прихваченный в тюрьме ТБЦ. Загремел в диспансер, а оттуда прямым ходом на скамью подсудимых - итог кровавой разборки по пьяной лавочке с оборзевшим соседом по больничной койке. Срок - десять лет по "мокрой" статье.