Сопровождающие Эниля маги так изумленно уставились на нахальную человечку, что маг даже злорадно подхихикнул в душе, представив, что с ними станет, когда он объявит, что это и есть новая хозяйка Дельри-о-тиль.

Однако на самом деле ему было вовсе не весело. И в глубине души бушевало созвучное кровожадным намерениям второго желание, утащить и допросить дерзких диверсантов. Хотя и не такими простыми методами, какие использовались в подвале Дьерджеса, который, кроме банального запугивания и обещания лишить памяти, никакими принятыми в королевстве изощренными методами никогда не пользовался. И не только потому, что первый еще лет триста назад категорически такое запретил, пояснив сыну, что не стоит скатываться к варварским обычаям туземцев. Просто инлин и сам не переносил всё то, что хоть немного напоминало ему действия изобретательных тголов.

А вот верховный эльф не брезговал ничем, если подозревал хоть малейшую опасность для обитателей нового светлого леса. С такими заботой и стараньями выращенного на найденном инлинами материке.

Однако, несмотря на свое горячее желание, спорить с Дисси и отбирать у нее замаскированных под эльфов лучников маг вовсе не собирался. Зная наперед, все равно они ничего не скажут.

И не потому, что методы у него недостаточно эффективны, просто память у диверсантов заблокирована так искусно, что попытка ее взломать возвращает разум пленников в раннее детство. Он уже пробовал, и не раз.

- Значит, признавать в них своих сородичей вы не желаете, - правильно поняла повисшее в комнате молчание Дисси, - тогда вопрос об их принадлежности снимается. Но теперь у меня есть новое желание. Я хочу, чтобы они пошли в светлый лес со мной. Вернее их понесут, ходить сами они не скоро смогут. А теперь открывайте портал в деревню, женщины уже измучались ждать.

И она исчезла за дверью, словно была твердо уверена, что никто не осмелится сказать хоть слово поперек.

Так ведь никто и не сказал.