— Как вы себя чувствуете?
Лея моргнула. Диван переместился на террасу. Тусклый, странного оттенка солнечный свет падал на пепельного цвета пермакретовые стены, сверкая на громоздящихся каменных утесах, колоннах, остроконечных вершинах, возвышавшихся над домом с трех сторон, ограничивая простиравшуюся с четвертой стороны равнину мерцающего гравия, словно море, ушедшее отсюда много столетий назад, оставило после себя пену, а она засохла, превратившись в соль и стекло.
«Видимо, кристаллы вбирают в себя и отражают солнечный свет», — подумала Лея, глядя на россыпи, проступавшие всюду на скалах. Маленькое солнце давало лишь слабый свет посреди пронзительно синего океана неба. Тусклые звезды были видны даже в его сиянии. Из-за света, отражаемого камнями, казалось, что нигде нет теней, или же, напротив, они сливались в сплошной муар. Сухой воздух стягивал кожу на ее лице, но во влажном микроклимате внутри дома этого не чувствовалось.
Она повернулась, отворачиваясь от причудливых просторов, и встретилась взглядом с тревожными темными глазами человека, сидевшего на диване рядом с ней.
Это был пилот Сети Ашгада.
Приятный человек, тут же подумала она. Почему-то он немного напомнил ей Греглика, хотя внешне был совершенно на него не похож. Среднего роста, стройный, человек этот был угрюм и мрачен, в противоположность открытому и беззаботному повстанцу. Возможно, сходство было в изящном горбатом носе или глубоких морщинах вокруг глаз, свидетельствовавших о весьма тяжелой жизни.
«Скорее всего, — подумала она, — все дело в выражении его глаз». Как ни странно, ей снова пришел на ум безрассудный Греглик. У пилота были глаза человека, который не мог бы обидеть и мухи и вряд ли стал бы противостоять тому, кто имел над ним явное преимущество — из-за страха или неприятных ощущений. «Беглец от действительности», — подумала она. Не с помощью наркотиков — лицо у него было бледное, нездоровое, но совсем не такое, как у Греглика, — пилот просто оказывался в другом месте, если у него была такая возможность. И все-таки он приятный человек.